© Ground. Городской сайт, Томск, 2015 – 2017

«Иногда может сломаться вообще всё»

Владелица мастерской дизайна о том, как победить рак, заниматься любимым делом и не жалеть себя
Наталья Пушкова – дизайнер-декоратор 34 лет. Впервые я увидела ее два года назад в студии ирландских танцев. Улыбчивая и открытая, она производила впечатление успешной молодой женщины, беззаботно и легко идущей по жизни. У нее голубые, глубокие глаза – она смотрит на вас и в тоже время как будто вглядывается внутрь себя, прислушивается к чему-то. Наталья располагает к себе с первых минут общения: о том, что ее волнует, девушка говорит просто и откровенно.
Год назад Наталья внезапно сократила свой круг общения и практически перестала появляться у друзей и в студии. Сейчас мы сидим в ее мастерской среди различных вещей из бетона: подсвечников, кашпо, домиков… Наташа легкомысленно грызет яблоко и рассказывает, что произошло за это время.
Болезнь
В июне 2015 года Наталья решила обратиться к эндокринологу: ее беспокоила боль в лимфатических узлах. Врач обнаружил у Натальи рак щитовидной железы. На ноябрь того же года приходится ее выздоровление.

– Когда я пришла за результатами анализов, у меня возникло ощущение, как будто я смотрю фильм о самой себе: словно я отделилась от тела и наблюдала за происходящим со стороны. Я заметила, как мягко врач сообщал мне эту новость, и поняла: со здоровьем дела плохи. Я почувствовала, что проваливаюсь в вату. При этом я не чувствовала безысходности — я верила, что происходит нечто очень важное, как будто меня бог подхватывал и нес. Попробую объяснить. Я всегда чувствую, что в моей жизни произойдет какое-то важное, нужное событие. И когда оно наступает, ты чувствуешь максимум доверия и спокойствия.

Что обычно случается, когда люди узнают о серьезной болезни? Им кажется, что наверху их подвели, и они судорожно начинают хвататься за жизнь. У меня такого не было. Наоборот, я укрепилась в вере в бога. У меня не было ощущения, что он несправедлив ко мне. Я понимаю, что не могу желать лучшего, если знаю, как много людей вокруг живут в худшем состоянии: без рук, без ног, с более серьезными заболеваниями
Каждый раз я думала, а чего придется лишиться? Какого-то фрагмента себя, своей внешности, рассудка? Ты привык к чему-то, запросто этим орудуешь, а потом это у тебя забирают…
Такие мысли тревожили.
Наверное, во мне еще так много внутренних сил и ресурсов, просто потому что я не знаю, как может быть по-другому. Я никогда не видела себя прикованной к постели или лишенной способности заниматься своим делом. Во время болезни я не чувствовала депрессии или пессимизма. Но иногда было тяжело смотреть на своих детей: я же не знала, что будет происходить дальше. Меня пугало, что болезнь может начать прогрессировать, что настанет тот этап, когда ты ничего не можешь делать, но при этом находишься в сознании. Каждый раз я думала, а чего придется лишиться? Какого-то фрагмента себя, своей внешности, рассудка? Ты привык к чему-то, запросто этим орудуешь, а потом это у тебя забирают… Такие мысли тревожили.

Я до сих пор расцениваю свое исцеление как чудо. Конечно, проводилось лечение. На обследовании всего организма выяснилось, что, помимо щитовидки, поражены еще и легкие, поэтому мне сначала нужно было удалять щитовидку, а потом проходить радиойодтерапию. Но моим результатам на четвертой стадии рака поражались даже врачи. Они пытались найти этому объяснение, говорили: «Значит, вы были не так больны». Но я думаю по-другому.

За год до болезни я находилась в сложном состоянии. Я давала себе внутренние посылы на саморазрушение, на уход из жизни. Это началось еще с детства: решение своих проблем я видела в самоубийстве. Свое выздоровление я связываю с выходом из этого состояния. Я поняла, что мысленное и телесное разрушения связаны.
Мастерская
В декабре того же года Наталья открывает мастерскую DEСORATORshe, где она занимается декорированием, создает вещи из бетона и устраивает творческие встречи.

– Однажды я запостила запись: «Думаю о мастерской». Буквально в тот же день мне написал томский художник Артур Шугуров: «И я думаю о мастерской, давай искать ее вместе». Ему нужно было место, где он мог бы рисовать в уединении. Мы начали присматривать себе помещение, в итоге Артур нашел именно то место, которое совпадало с картинкой в моей голове: на первом этаже, в здании с кирпичными стенами. Создание мастерской совпало с моей болезнью: когда мы начали делать ремонт, я еще находилась на лечении. Я думаю, это был бог. Он дал мне надежду в виде этого места, сделал так, чтобы я не ушла. Как место мастерская появилась не сразу: сначала появилась навязчивая мысль об этом. Два года она зрела где-то внутри меня и выглядела чем-то далеким. В реальности же всё произошло быстро и стихийно. Я не тот человек, который строит долгосрочные планы и идет к ним, за меня это всегда делает кто-то другой. В случае с мастерской очень помогли Артур и моя подруга Таня — она занимается шитьем и также захотела присоединиться к нам. Сейчас это наше общее место.
Мне же понравился бетон не с точки зрения декоративности, а в его открытой, чистой форме. Ничем не украшенный предмет в своей простоте может взволновать зрителя.
Бетоном я стала заниматься, потому что мне понравились бетонные светильники. Я повсюду встречала их в интернете и в разных журналах. В какой-то момент я решила поискать что-нибудь про бетон, можно ли сделать нечто подобное в Томске: не все же материалы доступны. Информацию я искала в интернете, также спрашивала знакомую бригаду строителей, которые рассказали некоторые тонкости работы с этим материалом. Например, бетон схватывается очень быстро — в течение часа, поэтому много времени уходит на то, чтобы тщательно обдумать, что именно я хочу сделать. Очень важно соблюдать технологию: половина из того, что ты сделала, может сломаться. Иногда может сломаться вообще всё.

Думаю, на меня также повлияла советская эпоха: мы же постоянно были окружены бетоном, причем с элементами декора: в него были вмонтированы какие-нибудь яркие камешки или фрагменты стекла. Мне же понравился бетон не с точки зрения декоративности, а в его открытой, чистой форме. Ничем не украшенный предмет в своей простоте может взволновать зрителя — по крайней мере, меня. Я пробовала делать разные вещи: кашпо, горшки, подсвечники. Но до сих пор мне нравятся самые простые формы, например, цилиндр без особого декора. Такие формы показывают сам материал, его текстуру.
Принципы жизни
В каком-то смысле сложности меня вдохновляют: они придают происходящему реалистичность. Как дождливый день: в солнечную погоду всё вокруг как будто размыто, а в дождь или ненастье ты видишь всё более четко.

Мы не можем избегать болезненных этапов своего взросления — когда в нашей жизни отваливается всё ненужное, а что-то другое, наоборот, становится ценным, — но можем избегать то зло, которое нас разрушает. По крайней мере, я пытаюсь.

Мои дети — не моя собственность. Я хочу видеть в них личности. Как бы шаблонно это ни звучало, но для меня прежде всего важна душа человека: моя, моей семьи и людей, с которыми я сталкиваюсь. Это столкновение всегда несет что-то: это может быть разрушение, созидание или преображение. Бесполезно делать что-то, что будет разрушительно для их души или не будет иметь никакого значения для их жизни.
Если я забуду о своей семье и уйду — буду лепить прекрасные бетонные горшки и наслаждаться ими, — то это не принесет никому пользы.

Я боюсь посвятить свою жизнь ненужным вещам. Сегодня мне важно, что я занимаюсь любимым делом — дизайном — и что это так или иначе связано с людьми. Потому что неинтересно, если всё заканчивается только на вещах.

Мне важно, чтобы то, что я делаю, имело значение не только здесь и сейчас, но и впоследствии. Я считаю себя причастной к происходящему во вселенском масштабе. Надеюсь, это не выглядит как гордыня. Это просто вера в то, что в любых маленьких вещах нужно быть последовательным, потому что из них складывается всё остальное.
Текст: Алина Пермякова
Фото: Алиса Замыслова

Made on
Tilda